Промокший до нитки, Дэндзи прижался к стене под узким козырьком. Вода стекала с его куртки, а мысли упрямо крутились вокруг Макимы. Это свидание он ждал, кажется, целую вечность. Внезапно скрипнула дверь соседнего кафе, и в проеме возникла девушка с подносом. Она собиралась, видимо, выставить на улицу табличку, но, заметив его, замерла.
— Вы промокли как мышь, — её голос прозвучал спокойно, без обычной в таких случаях жалости. — Зайдите обсохнуть. У нас как раз закипел чайник.
Дэндзи колебался. Но холодный дождь усиливался, а от теплого света изнутри веяло таким уютом, что он нерешительно шагнул внутрь. Воздух пахло свежей выпечкой и молотым кофе. Девушка представилась Резе и оказалась баристой. Пока она готовила какой-то сложный напиток с пенкой, разговор как-то сам собой завязался. Говорили ни о чем особенном — о затянувшемся ливне, о капризном кофейном автомате, о том, как сложно найти в городе действительно удобную скамейку. Она улыбалась легко, и её добродушие не казалось натянутым.
Эта мимолетная встреча, казалось бы, не должна была ничего изменить. Но на следующий день, проходя мимо того же кафе, Дэндзи машинально заглянул внутрь. Резе помахала ему рукой. Он зашел выпить эспрессо. Так стало получаться каждый день. Их беседы, всегда легкие и ненавязчивые, стали островком странного спокойствия в его наполненной борьбой жизни. Он ловил себя на том, что по дороге на задания стал планировать время, чтобы заскочить на пять минут за чашкой кофе. Мир вокруг, обычно окрашенный в тревожные тона, будто начал потихоньку менять оттенки. В его распорядке, четком и суровом, появилась маленькая, но устойчивая точка притяжения — простое человеческое общение без скрытых мотивов и опасностей. И хотя мысль о Макиме по-прежнему занимала главное место в его сердце, повседневность начала обретать новые, неожиданные детали.
