Грейс и Джексон устали от шума Нью-Йорка. Город, который никогда не спит, стал для них клеткой. Однажды утром они просто сели в машину, даже не обсудив маршрут. Целью стали тихие горы Монтаны, где, как они верили, можно отыскать покой.
Сначала всё казалось идеальным. Старый домик у озера, купленный за бесценок, подарил им долгожданное уединение. Они часами гуляли по сосновым лесам, а по вечерам разговаривали у камина. Казалось, что кроме них двоих в мире никого нет. Эта мысль сначала умиротворяла, а потом стала навязчивой.
Джексон начал ревновать Грейс даже к безмолвным горам. Её восхищение закатом он воспринимал как отвлечение от их любви. В его глазах читалась не просто страсть, а потребность тотального контроля. Грейс сначала улыбалась, списывая это на чрезмерную заботу. Но его вопросы становились всё страннее: куда она ходила, о чём думала в его отсутствие.
Их рай медленно менялся. Нежные объятия порой сменялись жёсткими тисками, будто он боялся, что она растворится в воздухе. Разговоры о будущем теперь велись только им одним. Грейс ловила себя на мысли, что боится выразить своё мнение, чтобы не вызвать очередную вспышку гнева.
Зима в Монтане выдалась суровой и надолго отрезала их от внешнего мира. Именно тогда тонкая грань между любовью и безумием окончательно стёрлась. Джексон перестал видеть в Грейс отдельного человека. Она стала частью его идеального мира, который он создал в своей голове — мира, где не было места ничему, кроме его чувств.
Теперь их домик у озера больше не казался убежищем. Высокие окна, из которых когда-то открывался чудесный вид, превратились в глаза, постоянно следящие за каждым её шагом. Любовь, ради которой они бросили прежнюю жизнь, стала цепью. А тишина гор, которую они так искали, теперь звенела в ушах ледяным, невыносимым гулом. Они приехали сюда, чтобы быть вместе, но оказались в западне, где двое людей медленно теряли себя, спутывая заботу с одержимостью, а страсть — с желанием полностью поглотить другого.
