Детство Шелдона Купера в маленьком техасском городке было совсем не простым. Мальчик, чей ум опережал его возраст на годы, жил в мире, который редко понимал его стремления. Его мать, Мэри, женщина глубокой веры, каждый вечер молилась за душу сына, беспокоясь больше о спасении его души, чем о триумфах в науке. За столом во время ужина её цитаты из Библии часто пересекались с попытками Шелдона объяснить законы термодинамики.
Отец, Джордж, проводил вечера иначе. Бывший футбольный тренер, он находил утешение в кресле перед телевизором с банкой пива в руке. Разговоры о квантовой физике или теории струн казались ему далёкими и непонятными, как передачи на иностранном языке. Он искренне пытался найти общий язык с сыном, но их миры почти не соприкасались. Вместо обсуждения школьных проектов Джордж предлагал посмотреть футбол или погонять мяч во дворе, что лишь вызывало у Шелдона недоумение.
Со сверстниками дела обстояли ещё сложнее. Пока другие мальчишки играли в бейсбол или обсуждали комиксы, Шелдон был поглощён другими вопросами. Его интересовало не где купить новую видеоигру, а как на практике применить закон Ома или где раздобыть материалы для серьёзных опытов. Однажды он всерьёз озадачил школьного библиотекаря, спросив не о приключенческих романах, а о промышленных источниках обогащённого урана для "небольшого домашнего эксперимента". Эта просьба, естественно, привлекла внимание не только библиотекаря.
Его прямолинейность и неумение читать социальные сигналы делали его мишенью для насмешек. Обеды в школьной столовой он часто проводил в одиночестве, погружённый в книгу, игнорируя шумную толпу вокруг. Попытки матери записать его в скауты или на бейсбольную секцию заканчивались предсказуемо: Шелдон либо пытался оптимизировать процесс сборки палатки с помощью математических расчётов, либо подробно анализировал неэффективную биомеханику подачи мяча.
Несмотря на это непонимание дома и в школе, его интеллект продолжал развиваться. Свой первый компьютер он собрал в десять лет, используя детали от старых приборов. Подвал дома постепенно превращался в импровизированную лабораторию, вызывающую у матери священный ужас, а у отца — молчаливое недоумение. В этом мире формул и логики Шелдон находил тот порядок и ясность, которых ему так не хватало в общении с людьми. Каждый успешный расчёт, каждая решённая задача становились маленьким островком стабильности в море непонимания, которое его окружало.
