1932-й. Война давно отгремела, но её отзвуки по-прежнему живут в душах тех, кто прошёл через окопы. Братья Смок и Стэк, неразлучные близнецы, вернулись в тихий городок, затерянный в низовьях Миссисипи. Место их детства почти не изменилось: та же медленная река, те же запахи влажной земли и речного ила. Однако сами они — уже не те мальчишки, что когда-то убегали рыбачить на рассвете. Европейские траншеи, а затем жёсткие улицы Чикаго наложили свой отпечаток. Они узнали цену деньгам и силу оружия, но в сердце всегда хранили память о доме.
Их возвращение не было простой ностальгической поездкой. У братьев созрел чёткий план. На окраине городка, там, где дорога упирается в бескрайние хлопковые поля, стоял полузаброшенный участок с несколькими прочными постройками. Владел им человек с тяжёлым взглядом и репутацией, не терпящей возражений. Сделка была не из лёгких, но Смок и Стэк сумели договориться. Деньги, заработанные в большом городе, помогли выкупить землю. Их цель — открыть заведение для тех, кто целый день проводит под палящим солнцем на плантациях. Место, где можно выпить холодного пива, забыть об усталости и послушать музыку, которая говорит о жизни без прикрас.
Вечер открытия выдался душным. В воздухе висела та особая, густая тишина, которая бывает перед грозой. В бар, ещё пахнущий свежей краской и деревом, постепенно набивались люди. Рабочие в запылённой одежде, несколько местных торговцев, любопытные соседи. Главным событием вечера должен был стать молодой музыкант, сын местного пастора. Много лет назад близнецы, тогда ещё подростки, отдали ему свою старую гитару. Теперь он стоял на импровизированной сцене, и первые же аккорды заставили замолчать даже самых разговорчивых посетителей.
Его пальцы скользили по струнам, извлекая звуки, полные тоски и надежды. Это был блюз — искренний, грубоватый, пронизанный всей болью и радостью жизни дельты. Музыка лилась через открытые двери и окна, растворяясь в тёплом ночном воздухе. Она была настолько живой и захватывающей, что привлекла внимание не только местных жителей.
На краю поля, в тени старого кипариса, остановился незнакомец. Он прибыл в эти края несколько дней назад, представившись торговцем из Нового Орлеана. Его спокойные манеры и лёгкий ирландский акцент не вызывали подозрений. Однако в его глазах, внимательных и словно видевших слишком многое, таилась глубокая, нечеловеческая усталость. Звуки гитары, доносившиеся из нового бара, заставили его замедлить шаг, а затем и вовсе остановиться. Эта музыка, рождённая страданием и страстью, пробудила в нём что-то давно забытое, какую-то смутную тоску по миру, который он давно перестал считать своим. Он прислушался, и тень лёгкой улыбки тронула его губы. Вечер только начинался, а судьба уже начинала плести свою сложную паутину, связывая жизни совершенно разных существ в одном маленьком городке на великой реке.
