После крушения самолета двое бывших коллег, Марк и Илья, оказались на пустынном берегу. Волны вынесли лишь их двоих — больше ни души, ни обломков. Океан забрал все, оставив только песок, пальмы и тишину, прерываемую криками чаек.
Они не разговаривали с того дня, как Илья получил повышение, которое Марк считал своим. Теперь же эта вражда висела между ними тяжелее тропической влаги. Но жажда заставила Марка первым нарушить молчание. «Вон там, между скал, — хрипло сказал он, — видишь, пресная вода стекает». Илья лишь кивнул, сжимая в руке найденный обломок пластика — их первую чашу.
Выживание стало жестоким учителем. Марк, всегда полагавшийся на интуицию, разжег огонь трением, пока пальцы не стерлись в кровь. Илья, привыкший к расчетам, соорудил ловушку для рыбы из волокон лиан и обруча от сумки. Они делились уловом, но слова были скупы, как тень в полдень. Ночью, у костра, их прошлое всплывало в памяти — совещания, перешептывания в кулуарах, тот решающий проект. Но здесь, под звездами, чужими для северного глаза, эти обиды казались пылью, унесенной ветром.
Однажды утром Илья обнаружил следы — не человеческие, а крупного зверя. Остров был не так безлюден, как казалось. Страх, холодный и цепкий, впервые заставил их говорить открыто. «Мы можем охранять лагерь по очереди, — предложил Марк, и в его голосе не было прежней колкости. — Я займусь укреплением укрытия». Илья ответил не сразу, глядя на заросли. «Я изучу тропы, найду безопасные места для сбора фруктов». Это был не союз, но перемирие, рожденное необходимостью.
Недели превратились в месяц. Они научились читать знаки острова: где прячутся крабы, как предсказать шторм по облакам. Но спасения не было видно. И тогда терпение начало давать трещины. Когда Марк нашел гнездо с яйцами морских птиц, Илья резко заметил: «Ты заберешь все, как всегда». Старая рана вскрылась. В тот вечер они ели молча, а океан шептал что-то бесконечное у берега.
Конфликт достиг пика, когда Илья обнаружил, что их запас пресной воды почти иссяк из-за недосмотра Марка. «Ты погубишь нас обоих!» — крикнул он, и в его глазах вспыхнул не просто гнев, а отчаяние. Марк, обычно вспыльчивый, на этот раз опустил голову. «Я ищу новый источник, — пробормотал он. — Есть расщелина за холмом». Но Илья уже не слушал, уходя в джунгли один.
Именно тогда Марк понял: их борьба — не друг с другом, а с этим островом, с безысходностью. Он отправился вслед за Ильей, не для перепалки, а чтобы найти его. Когда он нашел коллегу у глубокого природного колодца с чистой водой, они не сказали ни слова. Просто начали вместе сооружать желоб из бамбука, чтобы направить воду в лагерь.
Последнее испытание пришло с сезоном дождей. Ливень смыл их укрытие, испортил запасы. Голод и усталость сделали их мысли острыми, как обсидиан. Илья предложил построить плот — шанс на спасение. Марк, однако, считал это безумием: «Течения унесут нас в открытый океан». Спор длился часами, каждый приводил доводы, отточенные опытом выживания. В конце концов, они нашли компромисс: построят сигнальный маяк на самой высокой точке острова, используя отражатели из обломков, а плот станет крайним средством.
Именно этот маяк, сверкавший под лучами солнца, заметил проплывавший мимо корабль. Когда спасательная шлюпка приблизилась к берегу, Марк и Илья стояли плечом к плечу. Они не стали друзьями — слишком много боли осталось позади. Но они вынесли с острова нечто большее: понимание, что воля и ум, даже противостоящие, могут создать путь там, где его, казалось, нет. Океан остался позади, а с ним — часть их старых обид, похороненных в песке под чужими звездами.
