Пьеро впервые переступает порог квартиры Лары. Вечер только начинается, а в воздухе уже витает смесь легкого волнения и смутной неловкости. Они садятся ужинать, пытаясь завязать непринужденную беседу. Слова даются с трудом — будто каждый звук приходится вытаскивать из тишины.
В голове у Пьеро роится целый советник: внутренний голос то подсказывает остроумную шутку, то вдруг шепчет, что лучше промолчать. Он ловит себя на мысли, как неестественно жестикулирует, и тут же заставляет руки лежать спокойно. Вино кажется слишком кислым, хотя на самом деле оно прекрасно. Каждая пауза в разговоре растягивается до мучительной.
Лара чувствует то же самое. Её собственный «эксперт» без устали комментирует каждое движение: «Улыбнись, но не слишком широко», «Спроси о работе, это безопасно», «О боже, он заметил, что ты поправила скатерть уже в третий раз». Она ловит его взгляд и быстро отводит глаза к тарелке, будто салат требует невероятного изучения.
Они говорят о погоде, о последнем просмотренном фильме, о нейтральных новостях. Фразы получаются аккуратными, отполированными до блеска этой внутренней цензурой. Между ними стоит невидимая стена из сомнений и заученных правил из статей «Как произвести впечатление на первом свидании». Искренность тонет в потоке заранее продуманных реплик.
Иногда, правда, случаются просветы. Когда Пьеро невзначай рассказывает о смешном случае с соседской собакой, а Лара вдруг искренне смеётся — на пару секунд «эксперты» умолкают. Но затем они возвращаются с новыми указаниями, и беседа снова скатывается к безопасным, но безжизненным темам.
Вечер продолжается. Они убирают со стола, и этот простой ритуал немного сближает. Неловкость никуда не делась, но к ней постепенно привыкаешь. Возможно, главное — просто пережить этот первый, самый трудный разговор, дать себе право на небольшие ошибки и молчание. Ведь за всеми этими советами и сомнениями скрываются просто два человека, которые пытаются найти общий язык.
