Фома всегда жил по законам другого времени. Его мир — это мир девяностых, где ценились сила, связи и умение решать вопросы. Он был незаменимым помощником для человека, чьё имя вызывало уважение и в деловых кругах, и в определённых подворотнях. Когда эпоха сменилась, а его «хозяин» решил, что услуги Фомы больше не нужны, земля будто ушла из-под ног. Оказаться не у дел после стольких лет — это было хуже, чем любое поражение.
Идея вернуться казалась очевидной. Раз сам бывший начальник его не хочет видеть, нужно обратиться к его сыну. Подросток, думал Фома, станет лёгким способом напомнить о себе. Достаточно проявить немного настойчивости, показать, что старый Фома ещё может быть полезен, и двери снова откроются. Он представил, как всё будет просто: короткий разговор у школы, взаимопонимание, возвращение в привычную среду.
Однако реальность оказалась иной. Вместо быстрой встречи его ждало долгое ожидание. Школа жила по своим правилам, непонятным и медленным. Здесь не было места жёстким разговорам и силовому решению проблем. Учителя обсуждали уроки и успеваемость, дети смеялись над шутками из интернета, о которых Фома не слышал. Этот мир говорил на другом языке.
Сначала он чувствовал лишь раздражение. Каждая минута в школьном коридоре казалась пустой тратой времени. Но постепенно что-то начало меняться. Он наблюдал, как учительница терпеливо объясняет задание рассеянному ученику. Слышал, как подростки спорят о чём-то искренне и горячо, без скрытых угроз. Мир, который он считал чужим и несерьёзным, оказался сложным и живым.
План «вернуться любой ценой» начал терять чёткие очертания. Старые методы здесь не работали. Чтобы быть услышанным, нужно было не давить, а слушать. Не командовать, а предлагать помощь. Фома, всегда действовавший как тень своего босса, неожиданно начал делать что-то сам — просто так, без расчёта. Помог донести тяжёлые коробки с пособиями, подсказал заблудившемуся первокласснику, где его класс.
Эти небольшие поступки не вернули его в прошлое. Они открыли что-то новое. Жизнь, которую он знал, строилась на иерархии и страхе. Здесь же ценилось другое — внимание, поддержка, искренность. Фома начал меняться, сам того не замечая. Его цель «вернуться обратно» постепенно утратила смысл. Он нашёл нечто большее — себя в новом времени, где можно быть нужным не из-за страха, а благодаря простому человеческому участию. История столкновения эпох превратилась в историю одного человека, который нашёл своё место не в прошлом, а в настоящем.
