Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к новому приятелю, чтобы вместе сделать проект. Она звонит в дверь, ожидая увидеть знакомого по школьным встречам родителя. Но дверь открывает совершенно незнакомая женщина с настороженным взглядом.
— Я ищу своего сына, Итона, — говорит Марисса, пытаясь заглянуть в прихожую. — Он должен быть здесь.
Женщина в дверях качает головой. Её выражение лица не меняется — ни тени понимания или беспокойства.
— Простите, но я не знаю, о ком вы говорите. У меня нет здесь никаких мальчиков, — её голос звучит ровно, почти отстранённо.
Марисса замирает. Она перепроверяет номер дома, сверяет с записью в телефоне. Всё верно. Именно этот адрес сын назвал ей всего пару часов назад. Лёгкое недоумение быстро сменяется нарастающей тревогой. Она снова пытается объяснить, но женщина лишь пожимает плечами и делает шаг назад, явно намереваясь закрыть дверь.
В этот момент Марисса чувствует, как холодная волна страха поднимается откуда-то из глубины. Её разум отказывается принимать эту простую, чудовищную реальность: её ребёнка здесь нет. А где он тогда? Куда он мог пойти? Почему не отвечает на звонки?
Этот миг, эта закрывающаяся дверь и пустота за ней — именно с них начинается то, чего боится каждый родитель. Тихий, всепоглощающий ужас, когда мир в одно мгновение теряет все привычные ориентиры. Когда каждая секунда тикает громче собственного сердца, а воображение рисует картины, от которых холодеет кровь.
Марисса стоит на пороге чужого дома, сжимая телефон в дрожащих пальцах. Её обычный, упорядоченный день превратился в нечто иное. Начался отсчёт времени, которого, кажется, совсем не осталось. И с этого момента каждый её шаг, каждое решение будет иметь вес, который она раньше не могла даже представить.
